***

посв.

Открывается криком птица, похожая на конверт
Заросли новостроек режутся позади
На цепочках созвездий ночь качает кафе
Прячет его в ложбине своей груди

Уплывает расчерченный бело-зелёный парк
Заклинатель без змей забывает фальшивый звук
И огромный ТЦ превратился в ничтожный кварк
Покатившийся по бороздкам дорожных рук

От надутых громад остаётся один каркас
Потому что ты зашла за колонный край
С пятнистого зверя-города пёстрый сходит окрас
И тускнеет свет электрического костра

Потому что ты забрала с собой:
Все фотоны, свисающие с краёв
Полукруг градиентный, выжженно-голубой
В бесконечность чёрную вогнутый водоём

Мир становится равен чернеющему листу
Потому что ты спускаешься в темноту
 

***
Оголённых деревьев полосы шведский плетут узор
И cчитает столетия хронограф стальной реки
Солнце тусклое — белый метеозонд
Белая капсула у заката на языке

Белая капсула с чёрным небом внутри,
Медленно из неё пятнистая каплет жизнь
Видишь — песок лучей в руках у меня искрит
Из муравьиных крыльев делают витражи

Из калейдоскопов серых долго растёт квартал
Многослойное зеркало с прямоугольным лицом
Эпоксидным дыханием ночь раскрашивает металл
Шаром для боулинга по воздуху катится гром
 
***
Кавасаки зелёный распускается на ветке дороги
А над ним ртутная туча смеётся и плещется,
На заборе скейтпарка огромные буквы
По-акульи открытые, но кричат по ночам как дельфины
А ладонь у весны с бесчисленными пальцами
Пальцами сосен, елей, дубов и клёнов
Человека она перекатывает мелом
И спускает с зелёной горы над скейтпарком
 
***
От ветра предзимнего открывается и закрывается дверь
Метроном-гипнотизёр в оранжевом кафе
Слева от магистрали, справа от станции
Напитанной до отвала синим искусственным светом

Четыре чёрных человека уснули и стали перекрёстком,
Их первобытные украшения теперь — фонари,
Перхоть с их густых волос падает на город,
Дети высовывают языки, кричат «первый снег»!

И кажется, они, мирно лежавшие,
Начали медленно просыпаться,
Рычать и толкать собой горячее и красное время

В которое не хочется шагать
Пусть только замершая темнота
Нежная, безразличная темнота
Расчерчивает небо звёздными углами
Пусть существуют только
Белые точки, серебряные звери
 
***
Через Шаболовскую телебашню процежен простор:
Из голубого тела чёрную кровь выдавили на крыши
Византийской лимфой в реку коренастый брызнул собор:
Шестерёнки созвездий могут до капли выжать

Переспелую ягоду города, скользкую её кость
Раздробить на фонарные точки, больницы, школы
Разросшаяся берёза — беспорядочная кисть
Оставляет тени на известковых сколах

Над потерянными головами вздрагивает D2
Сколопендра стальная глазами скользит по шпалам
Жизнь коробчатая за окнами, видимая едва
На шипенье и дым из трещин земли распалась

Твоя синяя татуировка катится за стекло
Прибивается вместе с другими к берегу
Полотно заоконное медленно замерло
Постучалось в окно лучом неуверенным
 
***
Бурлил-шкворчал закрученный простор
Полоска крыш уместит нас едва ли
Прозрачным и ободранным хвостом
Деревья-псы ночной квартал хлестали

Твой поднят нос — как маленький трамплин
Фотон-сноубордист с него взлетает в воздух
И рыхлый, чёрный, вязкий пластилин
Ложится на фасеточные гнезда

Ложится чернота на гладкий лоб гитар
На рот чеширский — ряд чугунных кольев
И только радужки внезапных фар
Мудры и ярки, точно старый клоун

© Aldebaran 2026.
© Михаил Вистгоф.