Джордж салис
Джордж Салис — американский писатель и критик, автор книги «Море вверху, солнце внизу». Рассказы публикуются в журналах «The Dark», «Black Dandy», «Zizzle Literary Magazine», «Three Crows Magazine», «Mad Scientist Magazine» и других изданиях. Статьи выходили в журналах «Isacoustic», «Atticus Review» и «The Tishman Review», а его научная статья о механике естественного зла была опубликована в «Skeptic». В настоящее время работает над энциклопедическим романом «Морфологические отголоски». Преподавал в Болгарии, Китае и Польше. Редактор журнала «The Collidescope».
ПРИМАНКА
Эта местность выглядит так гостеприимно, что вам, возможно, даже захотелось бы назвать её своим домом, но лишь до того момента, пока вы бы не увидели конструкцию из сверкающих крюков, свисающих с неба и теряющихся в городском пейзаже, и, минутой позже, сотни людей, подвешенных за щеки, руки или даже гениталии, — людей, которые проплывают над зданиями, взмывают выше небоскрёбов и попадают через атмосферу прямо в мерзлоту открытого космоса.
У вас не получается увидеть, откуда тянутся эти крючья, но возникает смутное подозрение, что перед вами не столько город, сколько плантация, на которой подошло время для сбора урожая. Сборщики, окутанные мглой, дотошны и методичны. Но всё же был допущен просчёт, и тела людей, которых поднимали слишком долго, стали отёкшими и заледенели, тогда как те, кого, напротив, подняли слишком быстро, получили баротравму — их глазные яблоки взорвались, барабанные перепонки лопнули, а в некоторых случаях ещё и мозги выплеснулись наружу: теменная кость расхлопывается, как ракетный люк.
Этих «бракованных» людей просто выбрасывают, и они застревают на орбите среди спутников и прочего хлама или сгорают дотла в атмосфере. Избавляются ли от них потому, что они несъедобны, непригодны для продажи или для того, чтобы ставить над ними опыты, — неизвестно; хотя полагают, что всё вместе взятое: обмен веществ, экономика и наука — играет здесь роль.
Люди иногда поджариваются, пока их тянут через космос, из-за радиации, порождаемой вспышками на солнце, или других космических явлений. Однако этот продукт не выбрасывается назад. Временами оставшиеся на Земле могут различить доносящийся с небес звук, похожий на потрескивание полярного сияния над головой, но чуть резче, — что-то вроде хруста обжаренных во фритюре сверчков. Тогда люди закрывают уши ладонями и старательно жмурятся, пытаясь отделаться от наваждения: ряды пилообразных зубов, сытая отрыжка с миазмами, неопознанные останки, плавающие в желудках-котлах, опорожнение пирамидальными пеллетами, содержащими осколки костей, сломанные ювелирные изделия, пучки волос, полурастворённые кожаные ремни, клочья одежды и иногда эллипсоидные силиконовые пары.
Со временем сборщики станут более искусными, и меньше людей будет попадать в брак, но в настоящий момент земля усыпана «испорченными» телами настолько, что многие горожане «выражают озабоченность» — один из эвфемизмов, используемых боязливыми СМИ. Чтобы решить эту проблему, задействуется целая флотилия мобильных нейлоновых сетей, которыми отбракованных людей (как их окрестили) ловят над сушей и над водой.
Оказывается, что некоторые человеческие особи, даже если они не замёрзли в космосе и не были сплюснуты декомпрессией, всё равно могут быть негодными для сборщиков. Также, возможно, в соответствии с какими-то межгалактическими правилами, дети младше двенадцати лет неизбежно попадают в отсев. Последние наиболее живучи, но вообще многих отбракованных ловят мёртвыми, с мозгами, подвергнутыми лоботомии, с телами, разодранными крюками и обуглившимися в результате падения.
И всё же есть выжившие, чьи истории вдохновляют, одновременно вызывая трепет и недоверие.
Шестилетний мальчик был благополучно пойман над Атлантикой, правда, оказалось, что он лишился кожи к тому времени, как прошёл через стратосферу. Конец адамантоидного крюка всё ещё торчал из его виска наподобие антенны. Его роговицы были выжжены ультрафиолетовым излучением. Он утверждал, что видел там, наверху, древних астронавтов с чёрными нимбами. Он видел, как их силуэты рассеивались и превращались во что угодно, в различные устройства, символы и в то, что можно было принять за их тела, — какие-то аморфные структуры, напоминающие античные колонны. Эти существа — Космические Прародители людей, их Творцы и Освободители.
«Путешествие на крюке, — изрекает мальчик, — проверяет на прочность нашу веру. Они взвешивают наши грехи, ибо только матрица их сознания может выдержать столько тьмы».
Откуда ребёнку могут быть известны такие вещи? Одни думают, что он вроде лазутчика, ещё один способ их заманить, другие прислушиваются к его словам, распродают весь свой скарб и обрывают все социальные связи, чтобы затем со спокойной совестью насадиться на ближайший крюк, чаще всего через висок, тем же способом, что и ребёнок-пророк. Укол крюка — всего лишь одно безобидное движение, которое приносит облегчение так же, как положить ночью голову на подушку.
Женщину средних лет поймали на краю Сахары. Из-за скорости падения её эпидермис свернулся, как спальный мешок, из-за чего голова, оказавшаяся внутри, испытала приступ клаустрофобии. Спасатели бережно развернули её и определили, что в её теле нет ни одной кости, но кожа осталась нетронутой, если не считать дырки в щеке, из которой капала слюна. Что настораживало, так это факт, что левый глаз женщины смотрит из правого уха. Другой глаз был устремлён на то, что казалось ей океанской впадиной (позже его обнаружили в сфинктере). Более того, её сердце упало в пятки или, если точнее, в пятку левой ноги, её лёгкие расширялись и сжимались в правом бедре, её кишечник находился в том месте, где должен быть мозг, и всё остальное точно так же перемешалось из-за отсутствия скелетной системы.
Спасатели наспех заткнули дыру в щеке марлей, и женщина смогла сказать: «Я слышала, как они говорили, вернее, нет, я могла понимать их мысли, видела ряды и столбцы, подсчёты. Цифры. Вот что мы для них, — числа в расчётах. А что до меня, я была лишней. Исключением».
Она прожила всего несколько секунд после этого загадочного комментария, рыхлое тело вздымалось и колебалось от малейшего ветерка, пока самум едва не унёс её прочь. Крепко сжав разбухшее, как почка, запястье, мужчина тянет бьющееся тело бедняжки за собой сквозь порывы ветра, смешанного с песком, и аккуратно складывает её в багажник внедорожника. Став донором органов, она сможет спасти других отбракованных. Её хоронят в спичечном коробке вместо гроба. Благодаря ей слово «бесхребетный» теперь стало синонимом храбрости и стойкости.
Истории выживших подпитывают своего рода гонку вооружений между жнецами и теми, кого жнут. Во-первых, почти при каждом правительстве возникает специальная комиссия, которая пытается определить, что именно тянет людей к крюкам, — впрочем, тщетно, поскольку это тайна, окутанная домыслами и мифами. Одни говорят, что перед тем, как быть насаженным, человек слышит успокаивающую музыку и видит желанные предметы масскульта, такие, как смартфоны и секс-игрушки, поблескивающие на кончиках крючков. Другие полагают, что людей заманивают рыдающие голоса умерших родных, которых они видят истекающими кровью и умоляющими о помощи. Третьи убеждены, что вокруг каждого крюка, как червь, обвилась шипящая змея, искушая человека, как если бы он был Евой, предлагая яблоки познания, инжир бессмертия, чувственное и душевное блаженство.
Как бы там ни было на самом деле, правительства договорились о глобальном законе, который запрещает подходить ближе, чем на пять миль к крюку. И — финальный нокдаун — никому нельзя смотреть ни на один из них прямо.
Если в каких-либо городах возникает слишком большое скопление крючков, жителей приходится эвакуировать. Продуманно расположенные мегафоны надсаживаются так, что стёкла в окнах ходят ходуном. Механический голос увещевает: «Пришельцы не хотят вам добра. Не приближайтесь к крюкам». Семьи пакуются в машины и проезжают мимо рекламных щитов с надписями «Будьте счастливы & Не на крючке» и винтажными картинками беззаботной семейной жизни на фоне. Бригады людей в костюмах химической защиты с тонированными щитками, сквозь которые они не различают ничего, кроме линий крючков, разрезают эти зловещие параллели пилообразными ножницами, прикреплёнными к длинным шестам.
С упавшими крючками обращаются, как с медвежьими капканами, вдобавок напичканными радиацией: по ним проезжают на автомобиле, похожем на танк, находят крючки с помощью GPS и засасывают в бак с кислотой.
Со временем жнецы окружают крючки плазмидной аурой, которая разжижает ножницы. Они также заражают рекламные щиты и объявления подсознательными сообщениями, которые внушают людям идею, что крючки — это что-то вроде наикратчайшего пути в рай.
Люди разрабатывают метеорологию, которая предсказывает, когда и где появится скопление крючков. Меньше ветра, больше облегчающей трение влаги в воздухе, наличие тумана, который может послужить маскировкой, — всё это и многое другое помогает определить, куда они спустятся в следующий раз. Эвакуация становится менее беспорядочной и более эффективной. В ответ жнецы неожиданно разворачивают ловушки с крюками на пути у населения прямо во время исхода. Эта игра в кошки-мышки длится до тех пор, пока в один прекрасный день вы не видите конструкцию из крюков, нависающую уже не над отдельным городом, а над страной или даже континентом.
По всей планете пойманные люди поднимаются сквозь облака, сквозь слои атмосферы, глядя вниз, на землю, затенённую ими самими, целым видом. В центре каждого континента находится недостроенный подземный мегаполис. Несколько миллионов или около того оставшихся людей без промедления начинают иммиграцию туда, на бегу роняя шляпы, обувь, очки и отходы жизнедеятельности организма. Это последний шаг в гонке вооружений, заявляют мировые лидеры, которых сейчас затягивают жнецы, так что в перерывах между воплями им приходится вдыхать металлический смрад космического пространства. Там, под землёй, остатки человечества будут жить в мире и согласии и процветать.
Так как ловить становится некого, жнецы вынуждены инкубировать и разводить людей, а затем бросать их вниз в специальной термоусадочной плёнке, которая должна растворяться к тому моменту, когда те приземляются. Но посреди пустынных городов люди из пробирки становятся каннибалами, напоминая сборщикам о тухлом мясе минувших тысячелетий.
Жнецы всё ещё благоразумно относятся к запасам первосортного урожая, хранящимся под поверхностью планеты, и по прошествии столетия выпускают на орбиту ведро для прикормки размером с Луну, которое медленно опрокидывается и выливает алломоны на Землю. Золотые сферы, напоминающие головки семян одуванчика, кружатся в стратосфере и тропосфере, знаменуя начало ядерного лета. Ноздри людей судорожно вздрагивают от бальзама, аромата, духов, букета благовоний. Уцелевшие выползают из безопасных подземных нор и видят дроблённое на множество частей солнце в огненном небе.
Многие высовывают сухой язык, чтобы позволить случайным пылинкам оседать на их вкусовых рецепторах, провоцируя сексуальное влечение, другие делают вдох полной грудью и впадают в отчаянную депрессию. Некоторые собирают пригоршни скопившихся алломонов и втирают их в глаза, а затем чистят испачканными пальцами дёсны, дрожа от эйфорического откровения. Конечный итог этих состояний ума один: человек насаживается на ближайший крючок в состоянии божественного экстаза.
Спустя несколько лет жнецы накрывают сетью всю Землю целиком и собираются её транспортировать. Несколько тысяч людей, переживших водоворот алломонов, катапультируются в сеть из-за остановки вращения планеты, а затем прижимаются обратно к поверхности, когда сеть затягивается. В конце концов, отсутствие солнечного света приводит к глобальному ледниковому периоду, благодаря которому мясо сохраняется.
Если бы люди смогли открыть свои заледеневшие глаза, они бы увидели, как другие планеты, пойманные сетью, притягиваются к ним, словно трофейные головы колоссов.
© Aldebaran 2026.
© Макар Авдеев.
© Джордж Салис
ПРИМАНКА
Эта местность выглядит так гостеприимно, что вам, возможно, даже захотелось бы назвать её своим домом, но лишь до того момента, пока вы бы не увидели конструкцию из сверкающих крюков, свисающих с неба и теряющихся в городском пейзаже, и, минутой позже, сотни людей, подвешенных за щеки, руки или даже гениталии, — людей, которые проплывают над зданиями, взмывают выше небоскрёбов и попадают через атмосферу прямо в мерзлоту открытого космоса.
У вас не получается увидеть, откуда тянутся эти крючья, но возникает смутное подозрение, что перед вами не столько город, сколько плантация, на которой подошло время для сбора урожая. Сборщики, окутанные мглой, дотошны и методичны. Но всё же был допущен просчёт, и тела людей, которых поднимали слишком долго, стали отёкшими и заледенели, тогда как те, кого, напротив, подняли слишком быстро, получили баротравму — их глазные яблоки взорвались, барабанные перепонки лопнули, а в некоторых случаях ещё и мозги выплеснулись наружу: теменная кость расхлопывается, как ракетный люк.
Этих «бракованных» людей просто выбрасывают, и они застревают на орбите среди спутников и прочего хлама или сгорают дотла в атмосфере. Избавляются ли от них потому, что они несъедобны, непригодны для продажи или для того, чтобы ставить над ними опыты, — неизвестно; хотя полагают, что всё вместе взятое: обмен веществ, экономика и наука — играет здесь роль.
Люди иногда поджариваются, пока их тянут через космос, из-за радиации, порождаемой вспышками на солнце, или других космических явлений. Однако этот продукт не выбрасывается назад. Временами оставшиеся на Земле могут различить доносящийся с небес звук, похожий на потрескивание полярного сияния над головой, но чуть резче, — что-то вроде хруста обжаренных во фритюре сверчков. Тогда люди закрывают уши ладонями и старательно жмурятся, пытаясь отделаться от наваждения: ряды пилообразных зубов, сытая отрыжка с миазмами, неопознанные останки, плавающие в желудках-котлах, опорожнение пирамидальными пеллетами, содержащими осколки костей, сломанные ювелирные изделия, пучки волос, полурастворённые кожаные ремни, клочья одежды и иногда эллипсоидные силиконовые пары.
Со временем сборщики станут более искусными, и меньше людей будет попадать в брак, но в настоящий момент земля усыпана «испорченными» телами настолько, что многие горожане «выражают озабоченность» — один из эвфемизмов, используемых боязливыми СМИ. Чтобы решить эту проблему, задействуется целая флотилия мобильных нейлоновых сетей, которыми отбракованных людей (как их окрестили) ловят над сушей и над водой.
Оказывается, что некоторые человеческие особи, даже если они не замёрзли в космосе и не были сплюснуты декомпрессией, всё равно могут быть негодными для сборщиков. Также, возможно, в соответствии с какими-то межгалактическими правилами, дети младше двенадцати лет неизбежно попадают в отсев. Последние наиболее живучи, но вообще многих отбракованных ловят мёртвыми, с мозгами, подвергнутыми лоботомии, с телами, разодранными крюками и обуглившимися в результате падения.
И всё же есть выжившие, чьи истории вдохновляют, одновременно вызывая трепет и недоверие.
Шестилетний мальчик был благополучно пойман над Атлантикой, правда, оказалось, что он лишился кожи к тому времени, как прошёл через стратосферу. Конец адамантоидного крюка всё ещё торчал из его виска наподобие антенны. Его роговицы были выжжены ультрафиолетовым излучением. Он утверждал, что видел там, наверху, древних астронавтов с чёрными нимбами. Он видел, как их силуэты рассеивались и превращались во что угодно, в различные устройства, символы и в то, что можно было принять за их тела, — какие-то аморфные структуры, напоминающие античные колонны. Эти существа — Космические Прародители людей, их Творцы и Освободители.
«Путешествие на крюке, — изрекает мальчик, — проверяет на прочность нашу веру. Они взвешивают наши грехи, ибо только матрица их сознания может выдержать столько тьмы».
Откуда ребёнку могут быть известны такие вещи? Одни думают, что он вроде лазутчика, ещё один способ их заманить, другие прислушиваются к его словам, распродают весь свой скарб и обрывают все социальные связи, чтобы затем со спокойной совестью насадиться на ближайший крюк, чаще всего через висок, тем же способом, что и ребёнок-пророк. Укол крюка — всего лишь одно безобидное движение, которое приносит облегчение так же, как положить ночью голову на подушку.
Женщину средних лет поймали на краю Сахары. Из-за скорости падения её эпидермис свернулся, как спальный мешок, из-за чего голова, оказавшаяся внутри, испытала приступ клаустрофобии. Спасатели бережно развернули её и определили, что в её теле нет ни одной кости, но кожа осталась нетронутой, если не считать дырки в щеке, из которой капала слюна. Что настораживало, так это факт, что левый глаз женщины смотрит из правого уха. Другой глаз был устремлён на то, что казалось ей океанской впадиной (позже его обнаружили в сфинктере). Более того, её сердце упало в пятки или, если точнее, в пятку левой ноги, её лёгкие расширялись и сжимались в правом бедре, её кишечник находился в том месте, где должен быть мозг, и всё остальное точно так же перемешалось из-за отсутствия скелетной системы.
Спасатели наспех заткнули дыру в щеке марлей, и женщина смогла сказать: «Я слышала, как они говорили, вернее, нет, я могла понимать их мысли, видела ряды и столбцы, подсчёты. Цифры. Вот что мы для них, — числа в расчётах. А что до меня, я была лишней. Исключением».
Она прожила всего несколько секунд после этого загадочного комментария, рыхлое тело вздымалось и колебалось от малейшего ветерка, пока самум едва не унёс её прочь. Крепко сжав разбухшее, как почка, запястье, мужчина тянет бьющееся тело бедняжки за собой сквозь порывы ветра, смешанного с песком, и аккуратно складывает её в багажник внедорожника. Став донором органов, она сможет спасти других отбракованных. Её хоронят в спичечном коробке вместо гроба. Благодаря ей слово «бесхребетный» теперь стало синонимом храбрости и стойкости.
Истории выживших подпитывают своего рода гонку вооружений между жнецами и теми, кого жнут. Во-первых, почти при каждом правительстве возникает специальная комиссия, которая пытается определить, что именно тянет людей к крюкам, — впрочем, тщетно, поскольку это тайна, окутанная домыслами и мифами. Одни говорят, что перед тем, как быть насаженным, человек слышит успокаивающую музыку и видит желанные предметы масскульта, такие, как смартфоны и секс-игрушки, поблескивающие на кончиках крючков. Другие полагают, что людей заманивают рыдающие голоса умерших родных, которых они видят истекающими кровью и умоляющими о помощи. Третьи убеждены, что вокруг каждого крюка, как червь, обвилась шипящая змея, искушая человека, как если бы он был Евой, предлагая яблоки познания, инжир бессмертия, чувственное и душевное блаженство.
Как бы там ни было на самом деле, правительства договорились о глобальном законе, который запрещает подходить ближе, чем на пять миль к крюку. И — финальный нокдаун — никому нельзя смотреть ни на один из них прямо.
Если в каких-либо городах возникает слишком большое скопление крючков, жителей приходится эвакуировать. Продуманно расположенные мегафоны надсаживаются так, что стёкла в окнах ходят ходуном. Механический голос увещевает: «Пришельцы не хотят вам добра. Не приближайтесь к крюкам». Семьи пакуются в машины и проезжают мимо рекламных щитов с надписями «Будьте счастливы & Не на крючке» и винтажными картинками беззаботной семейной жизни на фоне. Бригады людей в костюмах химической защиты с тонированными щитками, сквозь которые они не различают ничего, кроме линий крючков, разрезают эти зловещие параллели пилообразными ножницами, прикреплёнными к длинным шестам.
С упавшими крючками обращаются, как с медвежьими капканами, вдобавок напичканными радиацией: по ним проезжают на автомобиле, похожем на танк, находят крючки с помощью GPS и засасывают в бак с кислотой.
Со временем жнецы окружают крючки плазмидной аурой, которая разжижает ножницы. Они также заражают рекламные щиты и объявления подсознательными сообщениями, которые внушают людям идею, что крючки — это что-то вроде наикратчайшего пути в рай.
Люди разрабатывают метеорологию, которая предсказывает, когда и где появится скопление крючков. Меньше ветра, больше облегчающей трение влаги в воздухе, наличие тумана, который может послужить маскировкой, — всё это и многое другое помогает определить, куда они спустятся в следующий раз. Эвакуация становится менее беспорядочной и более эффективной. В ответ жнецы неожиданно разворачивают ловушки с крюками на пути у населения прямо во время исхода. Эта игра в кошки-мышки длится до тех пор, пока в один прекрасный день вы не видите конструкцию из крюков, нависающую уже не над отдельным городом, а над страной или даже континентом.
По всей планете пойманные люди поднимаются сквозь облака, сквозь слои атмосферы, глядя вниз, на землю, затенённую ими самими, целым видом. В центре каждого континента находится недостроенный подземный мегаполис. Несколько миллионов или около того оставшихся людей без промедления начинают иммиграцию туда, на бегу роняя шляпы, обувь, очки и отходы жизнедеятельности организма. Это последний шаг в гонке вооружений, заявляют мировые лидеры, которых сейчас затягивают жнецы, так что в перерывах между воплями им приходится вдыхать металлический смрад космического пространства. Там, под землёй, остатки человечества будут жить в мире и согласии и процветать.
Так как ловить становится некого, жнецы вынуждены инкубировать и разводить людей, а затем бросать их вниз в специальной термоусадочной плёнке, которая должна растворяться к тому моменту, когда те приземляются. Но посреди пустынных городов люди из пробирки становятся каннибалами, напоминая сборщикам о тухлом мясе минувших тысячелетий.
Жнецы всё ещё благоразумно относятся к запасам первосортного урожая, хранящимся под поверхностью планеты, и по прошествии столетия выпускают на орбиту ведро для прикормки размером с Луну, которое медленно опрокидывается и выливает алломоны на Землю. Золотые сферы, напоминающие головки семян одуванчика, кружатся в стратосфере и тропосфере, знаменуя начало ядерного лета. Ноздри людей судорожно вздрагивают от бальзама, аромата, духов, букета благовоний. Уцелевшие выползают из безопасных подземных нор и видят дроблённое на множество частей солнце в огненном небе.
Многие высовывают сухой язык, чтобы позволить случайным пылинкам оседать на их вкусовых рецепторах, провоцируя сексуальное влечение, другие делают вдох полной грудью и впадают в отчаянную депрессию. Некоторые собирают пригоршни скопившихся алломонов и втирают их в глаза, а затем чистят испачканными пальцами дёсны, дрожа от эйфорического откровения. Конечный итог этих состояний ума один: человек насаживается на ближайший крючок в состоянии божественного экстаза.
Спустя несколько лет жнецы накрывают сетью всю Землю целиком и собираются её транспортировать. Несколько тысяч людей, переживших водоворот алломонов, катапультируются в сеть из-за остановки вращения планеты, а затем прижимаются обратно к поверхности, когда сеть затягивается. В конце концов, отсутствие солнечного света приводит к глобальному ледниковому периоду, благодаря которому мясо сохраняется.
Если бы люди смогли открыть свои заледеневшие глаза, они бы увидели, как другие планеты, пойманные сетью, притягиваются к ним, словно трофейные головы колоссов.
© Aldebaran 2026.
© Макар Авдеев.
© Джордж Салис